Цель своей новой книги «Глобализация: тревожные тенденции», посвященной анализу роли МВФ в реализации стратегий Вашингтонского консенсуса, Дж. Стиглиц определяет как открытие дискуссии «...для всех, чьи судьбы затронут решения о проведении глобализации». Джозеф Ю. Стиглиц - выдающийся американский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике 2001 года за исследования рынков с ассиметричной информацией, основатель «информационной экономики», глава Совета экономических консультантов при президенте США Б. Клинтоне, главный экономист и вице-президент Всемирного банка (1997-2001 гг.). «Эта книга основана на моем опыте,- подчеркивает Стиглиц, - не верю в заговор, правда - гораздо сложнее».[1,с.13]
Глобализация - это устранение барьеров на пути свободной торговли и тесная интеграция национальных экономик; к её позитивным аспектам, по мнению Стиглица, следует относить: открытие рынков для международной торговли и уничтожение искусственных барьеров на её пути; снижение расходов на транспорт и связь; формирование глобального научного сообщества. Глобализация, пишет Стиглиц, аналогична процессам, сформировавшим национальные экономики. В то же время, на современном этапе нет глобального правительства, ответственного за народы всех стран. Система глобального управления представлена доминирующими институтами (МВФ, ВБ, ВТО, ООН, региональные банки), решения которых затрагивают судьбы «безгласных миллионов». Центрами принятия решений по глобальным экономическим вопросам за прошедшие двадцать лет являются МВФ (Международный Валютный Фонд), разрабатывающий макроэкономическую политику и ВБ (Всемирный Банк), сосредотачивающий усилия на структурных проблемах. На современном этапе МВФ - общественный институт, учрежденный на деньги налогоплательщиков всего мира, отошел от содержания своего первоначального мандата, заключавшегося в обеспечении глобальной стабильности в экономике, предотвращении новых глобальных депрессий путем организации международного давления на страны, не вносящие должного вклада в поддержание глобального совокупного спроса, в предоставлении фондов для восстановления национальных экономик и стимулирования экономического роста. МВФ и ВБ, отмечает Стиглиц, ведомы коллективной волей «большой семерки», и отчитываются не перед налогоплательщиками, а перед министрами финансов и главами центральных банков этих стран. Решения в МВФ принимаются, руководствуясь «идеологией свободного рынка - основы политики глобализации», а также «плохой экономической наукой» и политическими соображениями, соответствующими узкоэгоистическим монопольным интересам отдельных групп внутри развитых стран. Установки МВФ антидемократичны, подчеркивает Стиглиц. Это закрытая от мировой общественности организация, требующая беспрекословного подчинения от стран-клиентов, противостоящая попыткам анализа альтернативных вариантов экономической политики. Деятельность МВФ, основанная на принципах Вашингтонского консенсуса (жесткая фискальная экономия, приватизация, либерализация) в большинстве случаев «контрпродуктивна», констатирует Стиглиц, как для развивающихся стран, так и для стран, переходящих от коммунизма к рынку. Вне моральных оценок, подчеркивает Стиглиц, Вашингтонский консенсус - «плохая экономическая политика», которую не следует рассматривать как «единственно истинный путь к росту и развитию» [l.c.38]. Политические мероприятия МВФ, по мнению Стиглица, усилили глобальную нестабильность, чреватую «огромными издержками»: высокими уровнями застойной безработицы, обострением экологических проблем, коррупцией политического процесса, распадом социальных структур, ущемлением интересов потребителей, ростом насилия и обострением этнических конфликтов. Плоды минимального экономического роста, (а, в большинстве случаев он вообще не состоялся, подчеркивает Стиглиц), достались 10% состоятельного слоя. Стиглиц усматривает в проблеме управления корень проблем МВФ и других международных институтов, руководство которых формируется из представителей финансовых и коммерческих кругов развитых стран, практически не имеющих опыта работы в третьем мире. Международные институты не являются представительными, с точки зрений наций, которым они служат, справедливо отмечает Стиглиц.
Выделяя в качестве наиболее дискуссионного экономический аспект глобализации, и, в то же время, указывая, что глобализацию не следует редуцировать к её экономическим тенденциям, Стиглиц подчеркивает, что экономический рост и экономическая стабильность требуют коллективных усилий на глобальном уровне: необходима интеграция, а не сжатие национальных экономик в интересах узкого круга лиц. Развивающиеся страны должны иметь возможность вырабатывать и реализовывать альтернативные варианты стратегий развития. Стиглиц подчеркивает, что глобализация принесла пользу только тем странам, которые приняли её на своих собственных условиях и придали ей собственный постепенный темп и порядок. Эффективное решение комплекса проблем экономической глобализации Стиглиц ставит в зависимость от развития фундаментальной экономической науки, предлагая на основе разрабатываемой им «информационной экономики», создать теоретические модели, адекватные реальным проблемам - безработице, флуктуациям, рецессиям и депрессиям. На современном этапе исследователям необходимо, отмечает Стиглиц, неангажировашю пересмотреть стандартные (неолиберальные) модели развития, управления кризисами, переходного периода, являющиеся основой принятия решений и формирования политических предписаний. Новейшие экономические исследования в указанной отрасли также убеждают, что в эпоху глобализации происходит «вторичное изобретение государства». Государственная политика может и должна, подчеркивает Стиглиц, стимулировать совокупный спрос, предотвращать экономические спады, способствовать возвращению экономики на уровень полной занятости, участвовать в решении социальных и экологических проблем. Стиглиц убежден, что глобализации следует придать более гуманный, эффективный, справедливый характер, выработав в ходе демократического процесса правила, отражающие основной смысл порядочности и социальной справедливости для всех и в равной мере. «Меньше идеологии - больше результативности» - заключает Стиглиц [1,с.41]
Современный период глобализации Стиглиц определяет, как новую форму колониализма, производную от экспансионизма США, возникшего в годы холодной войны. Условия, навязываемые МВФ («поставщиком ортодоксальной идеологию)) стране-клиенту и повышающие только вероятность возврата кредита, но не её экономический рост, превращают кредит в политический инструмент, подрывающий национальный суверенитет. Экономическая эффективность обусловленности недоказана, отмечает Стиглиц. Условия, в краткосрочной перспективе ослабляющие экономику страны, сомнительны и в долгосрочном плане. Вопрос о формировании и необходимости резервного фонда, с точки зрения Стиглица, также спорен, поскольку страна, контролируемая МВФ, не может тратить деньги на насущные проекты и вынуждена держать средства в казначейских обязательствах США.
Стиглиц беспристрастен в своей оценке деятельности МВФ, который некорректно осуществляет мониторинг развивающейся страны по релевантным показателям развитой страны; составляет рейтинг каждой национальной экономики; вмешивается в законодательный процесс суверенных стран; надзирает; дает непрофессиональные предсказуемые предписания, демонстрирующие тот, факт, что Фонд ничего не понимает в происходящих переменах, как в США, так и в мире; предлагает третьему миру то, что для Америки неприемлемо; путает цели и средства, считая самоцелью контролируемую инфляцию и внешне сбалансированный бюджет, и не кредитует государства до тех пор, пока не установлена «хорошая система макроэкономических показателей» (инфляция и рост); не считает нужным поддерживать экономику на уровне полной занятости, при наступлении кризиса отстаивая необходимость фискальной экономии и выделяя кредиты, когда страна разделяет его взгляды; не владеет всей полнотой информации; опирается на устаревшую экономическую теорию. МВФ не может претендовать на экспертное знание проблем развития, более сложных в развивающихся странах, для которых Фонд превратился в главное препятствие на пути к рыночной экономике, констатирует Стиглиц.
Для, Стиглица принципиально важно, и он не раз останавливается на этом в своей книге, что политику суверенная страна должна выбирать самостоятельно. В то же время, развивающиеся страны минимально подготовлены к самостоятельности, и от международной помощи МВФ и частных спонсоров им, безусловно, нельзя отказываться, ибо эта помощь стабильнее налоговых поступлений. Но, предоставление кредитов оправдано там, подчеркивает Стиглиц, где лидеры преданы делу благосостояния народа, тщательно подходят к выбору внешних советников, не передавая экономический суверенитет в руки МВФ в обмен на помощь (Эфиопия, Ботсвана). Бедствия и страдания - не есть неоспоримые свидетельства того, что страна встала на правильный путь построения рыночной экономики, подчеркивает Стиглиц. Всякая реформа должна соответствовать уровню развития страны. Одна из существенных задач, требующих решения в ходе глобализации - проблема бедности. Политический курс и программы, чтобы стать успешными, должны стать «собственностью стран», а не навязываться им. Эффективная экономическая политика поддерживается широкими слоями, и вырабатывается на базе политического консенсуса, необходимого для выработки социального контракта, основу которого составляет чувство национального единства. Таким образом, отмечает Стиглиц, «хорошую политику нельзя купить за деньги».
Стиглиц подробно останавливается на принципиальных ошибках проведения каждой из политических стратегий
Вашингтонского консенсуса - приватизации, либерализации и фискальной экономии. Указанные стратегии, подчеркивает Стиглиц, были сформулированы как адекватный ответ на реальные проблемы (значительный дефицит госбюджета, гиперинфляция) ряда
латиноамериканских стран. Предпринятые затем МВФ попытки «с узкоидеологических позиций» редукции политических стратегий (средства достижения более устойчивого роста, сопровождаемого справедливым распределением) до уровня «универсальных» механизмов «прагматического решения проблем» привели к нарушению временной последовательности их проведения, имеющей, как отмечает Стиглиц, принципиальное значение. Результатом явилось сжатие многих национальных экономик, тяжелейшие и долговременные социальные бедствия.
Стиглиц подчеркивает, что условия упрощенной модели свободного рынка, на котором основывается политика Вашингтонского консенсуса, заведомо невыполнимы в развивающихся странах, не имеющих ресурсов самозащиты против политики МВФ. Стиглиц неоднократно отмечает в своей книге, что проведение ускоренной приватизации до создания адекватных регулирующих и контролирующих структур влечет за собой значительные и долговременные общественные издержки безработицы, деморализующие всё общество. Реформы не должны нарушать функционирующие сектора национальной экономики. Стиглиц показывает взаимосвязь приватизации и коррупции, отмечая, что если правительство коррумпировано, то приватизация не решит проблем, а усугубит бесхозяйственное управление. Чиновники всех стран быстро выработали мошеннический механизм приватизации («briberization»), превратив приватизацию в силу, подрывающую доверие к демократии и рыночным институтам.
Либерализация определяется Стиглицом как устранение вмешательства государства в финансовые рынки и рынки капиталов, снижение торговых барьеров. Либерализация торговли выгодна элитам западных стран в отношении экспорта своей продукции. Многие западные державы выросли на протекционистской политике, но на современном этапе они навязывают неравноправные торговые договора и используют двойные стандарты, жестко отстаивая на всех торговых переговорах монопольные интересы специальных групп. Непосредственным результатом либерализации торговли является уничтожение рабочих мест и неэффективных предприятий под давлением международной конкуренции. Ускоренная либерализация капитала была, с точки зрения Стиглица, проведена как демонтаж регулирования краткосрочных кредитов и контрактов, т.е. как «пари на динамику валютного курса». Несмотря на более высокую норму сбережений, например, в Восточной Азии (30-40% против 18% в США и 17-30% в Европе). Обещанные блага - низкие процентные ставки не получились, в отличие от негативных — экономической рецессии и банковского кризиса, (см: [1,Гл. Ш]). Ключевую часть новой глобализации образуют, по мнению Стиглица, иностранные инвестиции. Неверно, отмечает Стиглиц, что страна не привлекает иностранный капитал и прямые инвестиции при отсутствии либерализации капитала. В то же время, долгосрочное инвестирование в третьем мире не привлекательно. Операции по управлению рисками, вынуждающие страну создавать резервные фонды, по мнению Стиглица, исчерпывают ресурсы для инвестирования и не способствуют росту страны. Они вообще не имеют общественно полезный смысл. Прямые иностранные инвестиции приходят только ценой подрыва демократического процесса (путем коррупции и взяточничества госчиновников), либо в результате силовой поддержки западных государств. Проекты с их участием проекты могут приносить колоссальные доходы. Но, как справедливо отмечает Стиглиц, «двойственная экономика» не является основой экономического подъема. Открытие финансовых рынков в третьем мире, заявляет Стиглиц, проталкивает правительство США [1,с.97] Развивающаяся страна должна открывать себя для внешнего мира постепенно и последовательно, отмечает Стиглиц, систематически снимая протекционистские барьеры, когда созданы новые рабочие места, используя преимущества глобализации для своей экспортной экспансии.
Стиглиц подчеркивает, что беспорядки, возникающие как следствие ошибок МВФ, системно связаны с экономическими факторами, которые в свою очередь генерируются излишней или неадекватной фискальной политикой. Плохая социальная политика, подчеркивает Стиглиц, это плохая экономическая политика. Адепты политики Вашингтонского консенсуса обращают мало внимания на решение проблем социальной справедливости, считая, что инициирование экономического роста является лучшим способом помощи бедным. Страна, пишет Стиглиц, может в целом процветать, но дно расширяться. Стиглиц обосновывает на примерах Китая, Южной Кореи, Тайваня, что большее равенство реально способствует росту. Все зависит в данном вопросе от позиции правительства. «Отсутствие озабоченности судьбой бедных, - подчеркивает Стиглиц, - исходит не только из взглядов на рынок и государство - это вопрос системы ценностных ориентации». [1,с.111] Стиглиц эмоционально пишет о том, что бедные не ленивы, их труд тяжелее и продолжительнее. Они обречены на жизнь в условиях вечно возрастающей бедности, с которой приходит чувство беспомощности. Единственным видом страховочной сетки во многих развивающихся странах являются семья и община. Рост без сокращения бедности, и это принципиально подчеркнуть, представляется Стиглицу иллюзорным. Противопоставление бедности росту беспредметно. Борьба МВФ за эвфемизм «гибкость рынка труда», пишет Стиглиц, на практике означает снижение уровня заработной платы и защищенности рабочих мест, но рост прибылей собственников капитала. В ходе политики МВФ происходит эрозия среднего класса, опоры закона и здоровой экономики, т.е., заключает Стиглиц, происходит эрозия самих реформ. [1,с.110]
Стиглиц анализирует причины азиатского кризиса, завершившего, по его мнению, пятилетний период глобального торжества рыночной экономики под эгидой Америки, в течение, которого третий мир рассматривался как рай для инвестиций, высокой рентабельности, и малого риска. Восточная Азия не знала спадов почти тридцать лет, до тех пор, пока МВФ не навязал ей полную либерализацию капитального счета , что стало, по мнению Стиглица, наиболее важным фактором, приведшим к кризису, к зависимости от рациональных и иррациональных мотивов сообщества инвесторов, привело к потере экономического суверенитета. МВФ и ВБ, отмечает Стиглиц, почти сознательно избегали изучения восточно-азиатского чуда, возникшего в ходе государственной промышленной, инвестиционной, образовательной политики, выстроенных с учетом сокращения разрыва с первым миром, и беспрецедентно, в три раза, сократившей бедность, трансформировавшей всё общество, превратившей регион в генератор роста[1,с. 118].
Специфика восточно-азиатского кризиса, крупнейшего, по мнению Стиглица, после Великой депрессии, заключалась в оказании на страны региона огромного давления. Ход кризиса был следующим: обвал валютного курса и фондовой биржи, прорыв «пузырей» коммерческой недвижимости, падение инвестиций и потребления, рецессия, коллапс налогов расходов, дефицит госбюджета[1,с.134]. К массированному экономическому спаду привел совокупный эффект политики фискальных и кредитно-денежных ограничений вместе с дезориентированной финансовой политикой, вызвавший сокращение доходов, импорта, и образовавший огромный торговый профицит.
Увеличение резервов было достигнуто гигантской ценой. Реструктуризация, начатая МВФ с уничтожения слабых банков в период обострения кризиса названа Стиглицем вторым раундом ошибок. Важнейший урок - необходимость поддержания непрерывности кредитного потока, отмечает Стиглиц, МВФ просмотрел [1,с.145], поскольку главная цель его макроэкономической политики состояла не в минимизации глубины и продолжительности экономического спада, [1,сс.152-153] а в возвращении долгов иностранным кредиторам, чтобы предотвратить снижение валютного курса. МВФ заставил малый бизнес Восточной Азии платить по долгам тех, кто брал чрезмерные долларовые заимствования. Схемы социального страхования развернуты в регионе не были, так как за предыдущих тридцать лет не было крупных экономических рецессий [1,с.15О]. Стиглиц справедливо отмечает, что экономика, пережившая глубокую рецессию, может действительно, расти быстрее, но она никогда не наверстает потерянное. Утверждение МВФ, что потомки будут жить лучше неверно, замечает Стиглиц. «Глубина сегодняшней рецессии определяет все основные показатели завтрашнего производства» [1,ссЛ52-153].
В третьем мире дефицитный капитал должен инвестироваться только в отрасли, создающие новые рабочие места. Государственный контроль над рынками капиталов, по мнению Стиглица, не препятствует повышению экономической эффективности. Политика МВФ, реализованная в Восточной Азии, не была сознательной попыткой её ослабления, отмечает Стиглиц. Ущерб был нанесен идеологизированным подходом к функционированию рыночного механизма [1,с.164] , в преувеличении возможностей которого заложены «колоссальные экономические и социально-политические риски» [1,с.129] . «Реальны также, - пишет Стиглиц, - саморасширяющиеся ошибки рынка при неадекватном государственном регулировании финансовых институтов» [1,с.13О]. Но, Восточная Азия - атака на глобализацию и провал МВФ. Подводя итоги восточно-азиатского кризиса, Стиглиц формулирует основные положения своей альтернативной стратегии: поддержание экономики на уровне полной занятости путем экспансионистской кредитно-денежной и фискальной политики; максимизация темпов долговременного роста; соглашение о временном невостребовании долгов и поддержании финансовых потоков как цель финансовой реструктуризации; ввод положения о банкротстве фирм, значительная роль государства в финансовой реструктуризации.
Стиглиц определяет переход России к построению рыночной экономики как «второй дерзкий эксперимент XX века», итоги которого беспрецедентно катастрофичны. За десять лет страна из промышленного гиганта была превращена в экспортера сырья, распродав за гроши, ценнейшую государственную собственность в руки бывших менеджеров крупнейших предприятий и лиц «ближнего круга» президента Б.Е. Ельцина. Политически незаконный способ приватизации,( Итоги которой, по мнению Стиглица, могут быть пересмотрены последующими правительствами (см: [1,Гл.VIII])), подчеркивает Стиглиц, заменил государственную монополию частной, оформившейся как система кланово-мафиозного капитализма. Это и есть, отмечает Стиглиц, главный итог реформ, уничтоживших российскую экономику и социальный контракт между правительством и народом. Рост реального сектора экономики за указанный период не случился вообще. Реформы не создали среднего класса, а создали все необходимые предпосылки для деградации тех слоев, которые могли бы сформироваться в этот класс. Демократия в современной России обернулась фантомом. Для российской ядерной державы на современном этапе характерна, с точки зрения Стиглица, политическая и социальная нестабильность, полуавторитарное руководство, возросшая коррупция, жесткая эксплуатация населения, разрушение социальной страховочной сетки, радикальное снижение реальных показателей жизненного уровня, беспрецедентное обнищание, худший в мире уровень неравенства, обход и нарушение закона как «часть образа жизни».
Интересна характеристика Стиглицом России кануна реформ как богатейшей страны, с огромным промышленным потенциалом, с высоким уровнем образования особенно технического, (принципиально важного для успеха реформ) и социальной защиты, не знавшей безработицы и существенных разрывов в уровнях жизни различных слоев населения. Именно на гигантский промышленный потенциал, отмечает Стиглиц, и делали ставку те западные исследователи, которые считали «наследуемое богатство СССР» необходимой и возможной основой построения в России одного из вариантов эгалитарной рыночной экономики. Провал «перенасыщенной деформациями» коммунистической системы был закономерен, а реформа объективно необходима, считает Стиглиц. Но, переход от коммунизма к рыночной экономике - это не экономический эксперимент, а трансформация общества во всех его социально-политических структурах. Российские радикал-реформаторы хотели одновременно революционизировать и экономический строй и общественную структуру и все провалили, подчеркивает Стиглиц.
Макроэкономическая политика, навязанная МВФ России и многомиллиардные кредиты, которые обрушили российскую экономику и социальную сферу - показатель плохой экономической политики, проводимой МВФ. В то же время, ни США, ни Западная Европа, не имели, с точки зрения Стиглица, полного контроля над развитием социально-политической ситуации в России, следовательно, «Россия -не американская потеря».
Стиглиц отмечает, что существенной разницы между основными группами российских реформаторов - «постепеновцев» и «шокотерапевтов» не было. Их разделяла «интерпретация горизонта реформ, а не реальные представления о сроках их проведения», у них не было понимания реальной трудности стоящей задачи перехода к рынку. «Шокотерапевты» - рыночные фундаменталисты (эволюционировавшие в «большевиков-рыночников»), как и их западные советники, не были заинтересованы в демократии, боясь самостоятельного выбора народа, подчеркивает Стиглиц. Они делали ставку именно на создание «узкого круга лиц, чьи узкоэгоистические цели свяжут их с капитализмом». В результате их усилий в России возник, по определению Стиглица, «эрзац-капитализм», обеспечивающий не стимулы к созданию богатства и экономического роста, а к «обдиранию активов». В России демократия была предана в самом начале реформ президентом Ельциным, правительством, оккупировавшими властные структуры бывшими партработниками, офицерами КГБ и олигархами. Последние, по мнению Стиглица, являются единственной «инновационной изюминкой» перехода к рынку в России и креатурой правительства. Их «предпринимательская активность» по обдиранию госактивов, продаже природных ресурсов, присвоению большей части кредитов МВФ уничтожила базис реформ, поставив под вопрос само будущее страны.
Программа «либерализации, стабилизации, приватизации не была программой роста», и, это особенно важный момент в рассуждениях Стиглица. Это была программа, направленная на создание предварительных условий роста, создавшая на деле предварительные условия для деградации. Невнимание к социальному контексту реформ определило, справедливо пишет Стиглиц, главные провалы переходного периода - рост бедности и неравенства. Рыночные реформаторы предприняли попытку создать рыночную экономику без необходимой институциональной инфраструктуры, следовательно, пишет Стиглиц, вместо того, чтобы учиться на опыте чужих катастроф, Россия пережила его вновь. Первые ошибки были сделаны сразу же после начала - либерализация цен вызвала инфляцию, уничтожила сбережения населения. Вынужденное ужесточение кредитно-денежной политики вылилось в повышение процентных ставок. Свобода цен не затронула цены на стратегические виды сырья, которые остались низкими. Это явилось, пишет Стиглиц, приглашением к разграблению России, уничтожило ростки мотивации к новому типу
предпринимательства. Быстрый темп приватизации был России навязан МВФ, что сделало еще более радикальной её антинародную направленность. МВФ закономерно сделал упор на приватизацию, в ущерб политики конкуренции, которая, как известно, ограничивает возможности корпоративных и финансовых групп интересов делать деньги. МВФ навязал высокие процентные ставки, следовательно, за период с 1992 по 1997 было уничтожено отечественное производство. Кредиты 1998 года «на заранее обреченное дело» - результат действия двойных стандартов МВФ, и были предоставлены под колоссальным политическим давлением администрации Клинтона, отмечает Стиглиц. Потеряв значительную часть денег, «МВФ сделал вид, что это не его деньги». Как и в предыдущих случаях, все последствия потерь должны выносить на себе американские налогоплательщики, содержащие МВФ, и российские, которые должны МВФ эти деньги вернуть с процентами. МВФ фактически не потерял ничего, подчеркивает Стиглиц. (см: [1,Гл.V])
У российского правительства и МВФ не было даже минимального внимания в переходный период к проблеме создания страховочной сетки, что явилось действительным тормозом процесса реструктуризации. Способ проведения приватизация был выгоден, подчеркивает Стиглиц, российскому правительству. Многие аспекты российской приватизации подстегнули корпоративное воровство.
Наиболее вопиющим примером плохой приватизации Стиглиц считает программу займов под залог акций (1995) - заключительную стадию обогащения олигархов, покончившую с проблемой необходимости инвестирования в экономику страны. Инвестирование в российскую экономику за годы реформ было минимальным, в отличие от беспрецедентного вывоза всех видов капитала и уничтожения рабочих мест. После проведения мошеннических залоговых аукционов, США взяли себе в союзники коррупцию, замечает Стиглиц. (см: [1,Гл.VI])
Если бы Россия, страна, богатая ресурсами, привела бы свои дела в порядок сама, советы и заимствования были бы не нужны, отмечает Стиглиц.
США пугали Россию клановым капитализмом, который в реальности процветает у них самих. Стиглиц подчеркивает, что МВФ является политическим институтом. В чем убеждают его действия в России, обусловленные политическими установками министерства финансов, администрации Клинтона, которые считали российскую экономическую политику своим полем деятельности. Ошибочные идеологические, политические суждения «ослепляли нас», пишет Стиглиц, в отношениях с новыми лидерами в Восточной Европе, в России, в разработке экономической политики. «Многие из тех, кого мы считали союзниками, были скорее заинтересованы в самообогащении, чем в создании рыночной экономики». Затем, замечает Стиглиц, «изначальный идеализм» консультантов из МВФ сменился «откровенным цинизмом», и администрация Буша «приняла Путина тепло» [1, с.2ОЗ] Стабилизация, предложенная МВФ России не была способна привести к росту, поскольку отражала «финансовые и торговые рыночные интересы», а не интересы США. Далее, на примере «дела алюминиевого картеля», «функции которого должны были состоять в ограничении производства, чтобы... поднимать цены» [1,с.2О9], Стиглиц раскрывает суть «законов о честной и справедливой торговле» ( Известных за пределами США как «законы о нечестной и несправедливой торговле») [1,с.207-298], существующих исключительно для защиты американской промышленности от нежелательного воздействия импорта, и показывает с каким рвением Конгресс и правительство США в подобных случаях отстаивают жесткие протекционистские позиции.
Стиглиц отмечает, что всех последствий перехода от коммунизма к рыночной экономике не мог представить себе никто, ошибки были предопределены ограниченной политикой Фонда, а успехи Китая и Польши неслучайны. Они продемонстрировали, что страны, проводившие политику постепенных реформ, преуспели в быстром осуществлении более глубоких реформ [1,с.220].
Постепенная приватизация позволила в Польше провести реструктуризацию, сопровождавшуюся разукрупнением больших предприятий и созданием малого бизнеса с новым менеджментом, готовым инвестировать в будущее страны. Польша показала, что при сохранении государственной собственности можно предотвратить обдирание активов и повысить производительность. Проблема «демократической поддержки реформ», выпавшая из повестки дня МВФ, была также успешно разрешена, путем поддержания низкого уровня безработицы, выплаты пособий безработным, индексацией пенсий, созданием институциональной инфраструктуры для рыночной экономики. Контрастно на этом фоне, отмечает Стиглиц, выглядит «любимый ученик МВФ - чешская республика», где обогатилась кучка изворотливых дельцов. [ 1 ,с.216].
Преобразования в Китае начались с перехода от системы коммун к системе «индивидуальной ответственности» - частичной приватизации, имевшей широкую добровольную поддержку населения. На этой основе китайские лидеры занялись реформированием всей экономики, в результате которого за короткий промежуток времени произошло беспрецедентное сокращение бедности. Стиглиц консультировал китайских реформаторов, настаивая на важности конкуренции, первоочередности создания институциональной инфрастуктуры, и уже затем последовательной и постепенной приватизации. В Китае приступили к реструктуризации и разукрупнению старых государственных предприятий, сокращая численность госбюрократии, только после создания страховочной социальной сетки, новых рабочих мест, эффективных органов по ценным бумагам и биржам, банковского регулирования(за два года был приватизирован весь жилищный фонд.) [1,с.218]. Сознавая важность макростабилизации, Китай не доводил борьбу с инфляцией до абсурда. Экономическая политика диктовалась условиями сохранения социальной стабильности, недопущением массовой безработицы. В Китае также учли опасность полной либерализации рынка капитала. Проблема управления была разрешена через управление небольшими общественными предприятиями в сельской местности, которые МВФ вообще не брал в расчет. В Китае за пять лет перешли к «индивидуальной системе ответственности» В сельских районах были сосредоточены новые промышленные отрасли, что смягчило социальные потрясения, неизбежные при индустриализации. [1 ,с.22О]
Возвращаясь к реформам в России, Стиглиц отмечает, что требования вернуть в страну «сбежавший капитал» невозможно считать «эффективной стратегией», поскольку это упрочит господство олигархов, клептократии и кланового капитализма. Россия, по мнению Стиглица, должна смириться с тем, что никогда не получит возмещения за грабеж национального достояния. Но, следует остановить разграбление, преодолеть приверженность макростабилизации, и начать стимулировать экономический рост Стабилизация может быть предпосылкой, но не стратегией экономического роста. Нужно в новой политике начать с того существенного, чем пренебрегли: финансовыми институтами законами, независимой и справедливой судебной властью. И для этого потребуется координация действий всех уровней власти.[1,с.223-224] Кредиты МВФ навредили России: «фактически оказалось, что «самонадеянные профаны, с ограниченным экономическим кругозором и плохо знающие Россию, пытались изменить ход истории. Провал был закономерен. [1,с.226] . Займы помогут России, если она сама сумеет привести свои дела в порядок, отмечает Стиглиц. [1,с.227]
МВФ устраивали российские лидеры, чья деятельность была смесью коррупции и ошибки, заключает Стиглиц. Российская элита, принимавшая ключевые решения и манипулировавшая западными институтами, должна нести ответственность и за свою недавнюю историю, и за судьбу страны, заявляет Стиглиц. [1,с.228] Согласованные усилия Запада могут принести много пользы, но «мы не должны навредить», подчеркивает Стиглиц.
Стиглиц резюмирует содержание книги, акцентируя внимание на принципиально положениях своей критики МВФ и предлагаемой им альтернативной стратегии глобализации. Внимания, на наш взгляд, заслуживают следующие моменты.
На современном этапе, отмечает Стиглиц, глобализация не работает на бедных и на стабильность глобальной экономики, не способствует сохранению среды обитания. Но, отказаться от глобализации нереально и нежелательно. Глобализация подчеркивает Стиглиц, означает растущее признание того, что есть сферы, где требуются глобальные коллективные действия, и для этого важны системы глобального управления. Провалы глобализации произошли на современном этапе из-за того, что МВФ, ВБ и ВТО смотрели, (и продолжают смотреть), на актуальные проблемы мира сквозь «партикулярную, неизбежно узковедомственную призму». [1,сс.258,260]. ВТО, по определению Стиглица,- наглядный символ глобальных несправедливостей и лицемерия передовых промышленных стран. [1,с.281]. Существование оффшорных банковских центров, «тихих гавань для уклонения от налогов и регулирования», есть результат сознательной политики передовых стран, которая осуществлялась под давлением финансовых рынков и богатых», подчеркивает Стиглиц. [1,с.272]. Офшорные банковские центры и хеджевые фонды обслуживают интересы особых групп в развитых странах. [1,с.288] Следует стремиться к достижению баланса прав, согласованию интересов производителей и пользователей, к сбалансированной в отношении проблем, которые важны для всех, повестке ведения торговых переговоров. [1,с.282-283].
Стиглиц справедливо определяет оппозицию глобализации как оппозицию определенному пакету доктрин, политике Вашингтонского консенсуса. Поскольку, политические рекомендации МВФ и ВБ основываются на ошибочных экономических допущениях, в которых интересы кредиторов поставлены выше интересов наемных работников и малого бизнеса. Стиглиц подчеркивает, что МВФ «блюдет» святость не социального контракта, а кредитного и готов разорвать на части социальный контракт. «В результате именно политика МВФ подорвала рыночную экономику, равно как долговременную стабильность экономики и общества». [1,с.243]. Стране приходится дорого расплачиваться за деньги МВФ. Налоговые деньги бедноты и среднего класса идут на возврат кредитов, независимо от того, получили ли они от них пользу. Таким образом, происходит «национализация частных обязательств» и прямой ущерб развитию страны в условиях «вопиющего неравенства». [1,с.244-254].
Рыночная модель стала доминировать после коллапса советской системы и перехода глобальной экономики под гегемонию США. В то же время, рыночный фундаментализм, пишет Стиглиц, это не более чем личные взгляды некоторых экономистов! 1,с.256]. «Упрощенная рыночная идеология обеспечивает ширму, за которой делается реальный бизнес, в соответствии с содержанием «нового» мандата» [1,с.241]. Единой и единственной рыночной модели не существует. Стиглиц отмечает, что специфику партнерства государства и рыночного механизма определяет уровень экономического и политического развития каждой страны, а также характер правительства. Рыночный механизм, справедливо замечает Стиглиц, порождает недопроизводство в сфере фундаментальных исследований и перепроизводство загрязнений, рецессии и депрессии являются периодическими срывами рыночного механизма за последние двести лет, порождая устойчивую безработицу и незагруженные мощности. «Предоставленный самому себе рыночный механизм, оставляет большему числу людей слишком мало шансов для выживания». [1,с.253]. Стиглиц отмечает, что на рынки нельзя положиться при производстве благ, общественного потребления. Рынок сам по себе не склонен финансировать инвестиции в человеческий капитал [1,с.258].
Негативной стороной глобализации, недооцениваемой её адептами из МВФ, является угроза культурной идентичности и системе ценностных ориентации. Постепенный темп глобальной интеграции даст возможность традиционным структурам найти более адекватные ответы на вызовы, отмечает Стиглиц, откроет путь к глобализации с более человеческим лицом[1,с.283-84]. Озабоченность Стиглица вызывает воздействие глобализации на демократию, поскольку глобализация часто заменяет старую диктатуру национальных элит на новую диктатуру международного финансового капитала. МВФ передал власть над своей кредитной политикой физическим и юридическим лицам, 'провоцирующим кризис. Менеджеры транснациональных частных банков получили власть решать за страну [1,с.238]. «До тех пор, пока глобализация будет проводиться так, как сейчас, она будет равносильна лишению населения развивающихся стран гражданских прав», отмечает Стиглиц. [1,с.285].
Страна должна, подчеркивает Стиглиц, делать выбор путем внутренних политических процессов, а не под давлением международных бюрократов. [1,с.284]. Даже если выбор негативно повлиял на рост, эта цена за построение более демократичного и справедливого общества. Ростом можно частично пожертвовать, ради лучшего состояния среды обитания, социальной стабильности. Одна из главных идей альтернативной стратегии глобализации Стиглица заключается в том, что на слабые социальные группы нельзя возлагать большой риск [1,с.26О].
Именно МВФ держит на плаву спекулятивный бизнес, отмечает Стиглиц, выделяя в качестве коренной причины чрезмерных колебаний валютного курса смену направления в движении спекулятивного капитала «Деньги, (украденные спекулянтами из госказны), не растворяются в воздухе. Они идут в карманы спекулянтов», которые «...выигрывают сумму, равную потерям государства» [1,с.232-233]. Защита страны от валютных спекулянтов, отмечает Стиглиц, требует политических мер[1,с.245].
Стиглиц считает, что следует сокращать потребность в больших выкупах долгов, поскольку они снижают стимулы к осмотрительности при кредитовании и к страхованию от валютных рисков [1,с274]. МВФ непоследователен, по мнению Стиглица, в подходе к проблеме банкротства, давая повторно правительствам деньги для выкупа долгов западных кредиторов, и мешая правительству быть осторожным в данном вопросе, и, в то же время, оставаясь преференциальным кредитором [1,с.24О]. Стиглиц отмечает, слабое банковское регулирование в развитых странах ведет к плохой практике кредитования, экспорту нестабильности[1,с.274].
Экономический спад 2001-2003 гг. выдвинул на первый план проблему совокупного спроса. Сегодня миллиарды долларов откладываются странами в резервы, чтобы «защититься от превратностей рынка», следовательно, часть дохода не превращается в совокупный спрос. [1,с.28О]. Имитируя специальные права заимствования (своего рода международные деньги) для финансирования производства продукции глобального общественного потребления, в том числе для финансирования помощи развитию, можно поддержать глобальную экономику и помочь беднейшим странам, отмечает Стиглиц. Для финансирования помощи развитию необходимо использование доходов от глобальных экономических ресурсов. Списание долгов, и не только беднейшим развивающимся странам, необходимо для создания возможностей роста, подчеркивает Стиглиц [1, Гл.IХ].
Сегодня система капитализма стоит на перепутье, констатирует Стиглиц. Требуется новая политика, аналогичная той, которую придумал Кейнс в годы Великой депрессии. Надо создавать новые рабочие места. Важнее всего, справедливо подчеркивает Стиглиц, для развивающихся стран иметь эффективную государственность с сильной и независимой судебной властью, демократической подотчетностью, открытостью, прозрачностью, свободную от коррупции. Для стран с переходной экономикой главной должна быть идея созидания богатства. Все антикризисные меры должны быть, подчеркивает Стиглиц, встроены в социальный и политический контекст. Ответственность за развитие как трансформацию общества нельзя возложить на международные финансовые институты.
Рецензируемая работа является фундаментальным исследованием, посвященным анализу роли МВФ и ВБ в реализации стратегий Вашингтонского консенсуса, значительным вкладом в конструктивную критику политики глобализма. Известный французский социолог и историк Э. Тодд в своей работе «После империи. Pax Americana - начало конца» рассуждает по поводу позиции Стиглица, изложенной в работе «Глобализация: тревожные тенденции». (В тексте Э. Тодда работа Стиглица названа «Великое разочарование» (Stiglitz J.E. La grande disillusion. - P.: Fayard, 2002)). Тодд считает, что Стиглиц делая акцент на проблеме недостаточности глобального мирового спроса и на неспособности МВФ понять существование подобного явления в рамках национальных государств и даже регионов, (примером служит Восточная Азия), справедливо признает потребность в его регулировании в международном масштабе. В то же время, пишет Тодд, «я не знаю, наивен ли он или искусный хитрец, а может быть, и то и другое вместе: суровый по отношению к бюрократам МВФ, он остается приверженным догмам своей профессии». И хотя, Тодд оговаривается, что допускает «полунесправедливость» по отношению к Дж. Стиглицу, «бесспорному члену американского экономического истеблишмента», («...Нобелевская премия является своего рода свидетельством принадлежности к нему») вряд ли книга Дж. Стиглица «Глобализация: тревожные тенденцию)) заслуживает столь снисходительной оценки [2,с.85].
Достоинством работы является экспликация взаимосвязи экономических и внеэкономических тенденций, слагающих суть глобализации, акцент на реальных проблемах развития (социальной справедливости, инициировании экономического роста в развивающихся странах, необходимости разработки альтернативных стратегий развития национальных экономик в условиях глобализации). Парадоксальным образом в работе органично сосуществуют несомненная приверженность Стиглица американской гегемонии в политике глобализации, глобальной экономике и гуманистическая ответственность, определенность в ответах на заявленные им ключевые вопросы.
Взвешенный и аргументированный анализ Стиглицом хода, итогов и перспектив реформ в России принципиально важен российскому читателю для формирования самостоятельной гражданской позиции по вопросу будущего нашей страны в эпоху глобализации.
Литература:
1. Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. М., Мысль. 2003. С. 13
2. Тодд Э. «После империи. Pax Americana - начало конца. М., Международные отношения, 2004.
